Статья А.И. Плотникова
ПОНЯТИЕ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ

КАК ВЫРАЖЕНИЕ ОБЪЕКТИВНЫХ И СУБЪЕКТИВНЫХ

СТОРОН ПОЗНАНИЯ

Плотников А.И.,

Зав. кафедрой уголовного права и криминологии, к.ю.н., доцент

1. Абстрактная природа понятия.

Рассматривая отдельные положения уголовного закона, мы обычно имеем в виду те или иные предметные конструкции, которые находят в них отражение (акты преступного поведения, их разновидности, например, приготовительные действия, совместную деятельность, оборону и т.п.).
При этом форма выражения различных законодательных конструкций, как правило, остается без внимания.
Между тем, любой закон, это прежде всего слова и понятия, которые имеют свою собственную природу, относительно самостоятельное содержание, подчинены определенным закономерностям, влияющим на структуру и пределы обозначаемых ими предметных конструкций.
Однако в уголовном праве, да и в праве вообще, исследованию словесно – понятийной формы законов не уделялось достаточного внимания.
Под словом мы понимаем озвученный или обозначенный смысл (предмет). Смысловая основа слова и есть то, что называют понятием. Слово, таким образом, единство знака (звука) и смысла.
Из этого следует, что понятие неразрывно связано с возникновением человеческой речи (языка, слова). Их развитие происходило и происходит одновременно и параллельно.
Слово (язык) и понятие (смысл слова) отражают потребности познания и практической деятельности и возникают как средства освоения и преобразования окружающего нас мира. Ту же самую функцию выполняют слова и понятия в законе.
Понятие возникает как результат абстрагирования (отвлечения) сознания от части элементов какого – либо явления (процесса) и переключение его на отдельные  из них.
Концентрируя внимание на отдельных элементах, мы тем самым получаем возможность более глубокого рассмотрения их. Поэтому понятие есть фиксация в сознании какого – либо фрагмента (элемента) окружающего нас мира. Его назначение в том, чтобы концентрируя сознание, мысленно  “ пронзить” им рассматриваемый элемент, проникнуть в него, сделать его частью своего сознания.
Необходимость возникновения слова и понятия предопределена наряду с практическими задачами ограниченностью нашего сознания, его неспособностью к единому целостному отражению многообразных явлений окружающего мира. С помощью слова и понятия мы постепенно, поэтапно рассматриваем их, составляя в конце концов более или менее целостное представление.
Приобретая с помощью слова и понятия возможность более глубокого отражения в сознании тех или иных явлений, мы одновременно несем и потери на пути познания. Они связаны с тем, что концентрация сознания (абстрагирование) есть не только приближение к реальной действительности, но в то же самое время и уход от нее, поскольку сосредотачиваясь на одном, мы вместе с тем оставляем вне сознания другое, связанное с тем, что привлекло наше внимание. Об этом мы всегда должны помнить, ибо вес этих познавательных  потерь может быть настолько значительным, что не учет их будет серьезно искажать наше представление о рассматриваемом предмете. С этим, в частности, связана рассчитываемая в социологических и криминологических исследованиях ошибка репрезентативности.
Таким образом, изначально понятие есть абстракция, отвлечение, фрагментарное проникновение сознания в интересующий нас предмет или явление. Подобно хирургическому скальпелю с помощью понятий мы отделяем ткани единой природной “ материи” и пристально рассматриваем их. Иного способа глубокого и целостного охвата явления сознанием у нас нет. 
Но отвлечение, абстрагирование лишь первая ступень, которую проходит понятие в своем развитии, хотя образование наиболее простого понятия, предназначенного для обозначения единичного предмета может на ней и закончиться. Например, понятие “ Солнце”, “Земля”, “Иванов Сергей Петрович” имеют своим обозначением единичные объекты. Такие понятия в логике называют именами.
Однако практические потребности диктуют нам необходимость находить в предметах и явлениях, наряду с их индивидуальностью, элементы общности и фиксировать их в сознании в форме некоего целостного объекта. Это облегчает познание и соответственно решение практических задач. Так, понятие “преступление” не выражает какого – либо отдельного поступка. В нем мысленно сконцентрированы элементы и свойства, проявляющиеся в отдельных актах преступного поведения. Но использование такого понятия через обнаружение в реальных поступках отдельных элементов, являющихся частью зафиксированной в понятии общности, позволяет оценивать их как преступление. 
Сведение отдельных повторяющихся в актах поведения элементов в единое целое – вторая ступень в образовании понятия. Созданием такой мысленной конструкции мы находим новую точку опоры для нашего ограниченного сознания. Оно получает возможность обратиться к массе предметов и явлений как единому объекту и удерживая их тем самым в себе рассмотреть. Обращаясь к понятиям, мы совершаем восхождение к вершине познания, цепляясь за выступы, встречающиеся нам на пути, либо как альпинисты сами создаем их с помощью подручных средств.
Но и на этой ступени, обеспечивающей нам продвижение по пути познания, мы несем еще более ощутимые потери. Дело в том, что созданная нами мысленная конструкция не существует как реальный целостный предмет. Она является именно мысленной, идеализированной конструкцией, преобразованной реальностью. Она не может быть признана даже копией той реальности, которую отражает. В познавательном плане это означает, что мы не можем использовать эту конструкцию в виде некоего шаблона для обнаружения отдельных элементов, сконцентрированной в понятии общности. Понятие не шаблон, который можно наложить на отдельные элементы, зафиксировав их механическое совпадение и не одежда, которую можно надеть на заранее заготовленный манекен. Примеряя сконцентрированную в понятии общность к отдельным элементам общности, мы вновь должны прибегнуть к мыслительной, идеализированной по своей сущности операции – расщеплению общности на отдельные элементы. Не вдаваясь в детали этого сложнейшего процесса, отметим, что он требует и определенных природных задатков, и навыков, и известной культуры мышления. Логические правила и есть правила проведения подобных операций.
В этой связи следует указать как на ошибочный сложившейся в уголовном праве стереотип о том, что в данной отрасли права аналогия не применяется.. Аналогия – основа логического метода мышления. И она не применима в праве лишь постольку, поскольку не применима логика. 
При обсуждении данного вопроса мне высказывалось возражение, что я смешиваю аналогию как способ познания с аналогией при определении наличия состава преступления. С этим замечанием нельзя согласиться. Дело в том, что состав преступления и есть ничто иное как способ распознания (познания)  преступления. Предложив модель уголовного права с составами преступления, законодатель таким образом в самом законе заложил тот способ, которому должен следовать правоприменитель – делать вывод о наличии преступления посредством нахождения признаков его состава. Так что состав преступления в методологическом смысле есть способ познания, но способ, который уже дан, предписан ему законом.

2. Речевая (лингвистическая) и смысловые основы понятия. 

Как было показано, возникновение понятия связано с отвлечением и обобщением (абстрагированием), концентрацией мысли. Но чтобы то, что было отвлечено и обобщено (содержание понятия), удерживалось и закреплялось в сознании, чтобы оно могло ясно осознаваться, легко воспроизводиться, чтобы им можно было оперировать во всех дальнейших мыслительных операциях, оно должно быть словесно обозначено (оформлено), что является завершающим актом образования понятия. Облекаясь в словесную форму, содержание понятия превращается в значение слова. А само слово становится единством значения и звучания... “без слова скачок от чувственного образа к понятию невозможен…слово является орудием его осуществления”.
Вместе с тем, нельзя отождествлять значение слова с предметом или образом. Предмет или образ может быть уничтожен – значение слова остается. Значение слова – это мысленно преобразованный и знаково закрепленный образ, поэтому значением слова является не предмет, а его преобразованная в сознании путем абстрагирования схема – понятие. 
Такую ошибку допускают некоторые юристы при сопоставлении признаков преступления и состава преступления. Так, Гонтарь И.Я. пишет: “ Проведенный логический анализ понятия состава преступления позволяет утверждать, что он по своему содержанию и объему тождествен понятию преступления как предусмотренного уголовным законом общественно опасного деяния, является по сути его парафразом и не содержит в себе какого-либо нового знания. Оба эти понятия в конечном итоге отражают одну и ту же объективную реальность: общественно опасное деяние и материально выраженное отражение совокупности признаков этого общественно опасного деяния в уголовном законе”.
Обращает на себя внимание то обстоятельство, что рассуждая о понятиях состава преступления и преступления, Гонтарь И.Я. использует и сам предмет этих понятий – преступление как акт общественно опасного деяния. Утверждение, что “ оба эти понятия в конечном счете отражают одну и ту же объективную реальность” правильно. Однако из этого ни в коем случае не следует вывод о том, что эти понятия тождественны. Ведь понятие отнюдь не зеркальное отражение предмета, а отражение мысленно преобразованное под определенным углом зрения. Например, понятия “ объективная сторона преступления” и “ субъективная сторона преступления” разные, едва ли не противоположные понятия. Между тем, они имеют один и тот же реальный предмет – преступление. Эти понятия различны потому, что неодинаково  мысленное преобразуют предмет : в одном случае  выражают  внешнюю сторону преступления, в другом – внутреннюю. Понятие же составляет именно мысленно преобразованный предмет. Различие этих мысленных конструкций обусловлено познавательными и практическими задачами. Каждое из указанных понятий выполняет свою роль. Точно так же различны понятия преступления и состава преступления. Первое нацелено на целостное выражение предмета. Второе – на отражение его внутреннего строения. И то, и другое – определенные ступени распознания преступления.
Преступление как и всякий предмет требует как детального, так и общего рассмотрения. Утверждение о тождественности понятий преступлений и состава преступления не учитывает этих обстоятельств. Косвенно и сам Гонтарь И.Я. признает это, называя  понятия преступления и состава преступления парафразом. Но ведь парафраз – это различная, иная, определенная интерпретация чего – либо.   Именно в этом и смысл разных понятий об одном предмете.
Однако между значением слова и понятием нельзя ставить знак равенства. Во – первых, понятие продукт мыслительной деятельности, мышления, логической операции, в которой не находит отражения чувственная и бессознательная психическая деятельность – представление, эмоции, эстетические переживания, волевые импульсы, интуиция и т.п. Между тем, в значении слова последняя занимает определенное место.
В силу этого понятие обладает строго определенным содержанием, в него входят лишь существенные признаки предмета, тогда как значение слова охватывает многообразные известные в данном обществе признаки. Именно поэтому для придания слову большей выразительности (эмоциональной окраски, например) мы используем для обозначения одного и того же понятия разные слова.
Поскольку понятие не отражает всего предмета в природном виде, оно в известном смысле искажает его. Как пишет И.В. Бычко: “Человек, никогда не видевший авраамова дерева, не сможет “узнать” его путем непосредственного сличения с содержанием понятия о нем. И неудивительно. Ведь понятие непосредственно указывает лишь на те действия (практические или теоретические), которые нужно произвести, чтобы “узнать” отображенный в понятии предмет (в данном случае установить принадлежность данного растения к кустарникам, определить его высоту… его принадлежность к семейству вербеновых). То же самое рассуждение можно повторить по отношению к любому другому понятию” 4 
Исходя из сказанного, следует признать неточным распространенное в уголовно-правовой литературе утверждение, что при квалификации преступления устанавливается тождество между признаками состава преступления и квалифицируемым деянием. Тождество есть равенство самому себе. Предмет (преступление) и его законодательная характеристика (понятие) по ранее высказанным соображениям в принципе не могут находиться в таком соотношении. Правильнее говорить в таких случаях об установлении сходства или уж во всяком случае о тождестве условном, юридическом. 
Связь в слове всех вышеуказанных сторон является дополнительным свидетельством единства и взаимопроникновения чувственной, рационально – логической, эмоциональной и волевой сторон в процессе человеческого познания и деятельности. Поэтому следует обратить внимание на то, что трактовка процесса квалификации лишь как мыслительной деятельности, как мышления (как логического процесса), серьезно искажает реальное познание. На самом деле наряду с логической мыслительной стороной при квалификации преступлений работают и иные средства и механизмы оценки – интуиция, вера и др. Именно в силу этого результат юридической квалификации, оценки всегда представляет собой лишь субъективную достоверность. Из признания этого следует важный вывод: решения, принимаемые по уголовным делам никогда не должны иметь форму окончательного вывода. Уголовный процесс должен всегда иметь резервный ресурс пересмотра принимаемых решений, пусть даже и вступивших в так называемую законную силу.
Следует учитывать, что слово полисемантично, его значение в разных словосочетаниях, предложениях, ситуациях, контекстах различно. Тогда как содержание понятия не может быть различным. Оно должно оставаться единым в многообразных суждениях, иначе нарушался бы закон тождества и были невозможны логические операции.
Понятие также может развиваться и изменяться, но не в процессе его языкового выражения, а в процессе развития познания. Понятие представляет собой логическое значение (смысл) слова, значение слова – это языковое выражение (выявление) понятия. Логика интересуется словом, лишь поскольку его значением является понятие, а лингвистика интересуется понятием, лишь поскольку оно выступает как значение слова, т.е. выражено и обозначено звуковой стороной.
Одно понятие может выражаться и сочетанием нескольких слов.
Таким образом, понятие составляет каркас значения слова, но не исчерпывает его. 
В этой связи следует заключить, что понятие является сложным единством объективного и субъективного. И.В. Бычко отмечает, что “ … на всех этапах своего существования человеческое знание было органическим единством объективного и субъективного”.
Признавая основным значением слова понятие, надо иметь в виду, что понятие нельзя отрывать от предметной действительности и рассматривать только как конструктивное образование ума. Понятие является отражением предметной действительности. И именно в последней имеется та существенная общность единичных предметов, которая отражается в понятии и обозначается в слове.
Так как слово характеризуется звуковой формой и значением в их единстве и не один из этих элементов в отдельности не составляет слово, то всякое существенное различие хотя бы в одном из них означает различие между словами. Поэтому как синонимы, так и омонимы – это различные слова, хотя в одном случае значение их, а в другом  - звучание совпадают.
Слово может выполнять сигнификативную и номинативную  функции, что совпадает с абстрактным и конкретным его значением. Так называя что – либо преступлением, мы обычно имеем в виду общие признаки любого преступного акта (понятие). Вместе с тем под преступлением можно понимать какой – то конкретный акт поведения. В первом случае будет использована сигнификативная, во втором – номинативная функция слова.
Сигнификативная функция выражается в передаче словом не отдельного реального объекта, а класса объектов. Поскольку как реальный предмет класс объектов не существует, а возникает как мысленная конструкция, то при реализации сигнификативной функции предметом слова является само понятие, то есть предмет и абстрактное понятие совпадают.
В этом плане становится очевидной искусственность спора между некоторыми криминалистами, о том, существует ли общий состав преступления или состав преступления может быть только конкретным. Все зависит, следовательно, от того, какую функцию слов “ состав преступления” мы задействуем. Постольку поскольку речь идет о составе преступления в общем смысле (как общих конструктивных признаках состава), постольку для нас существует общий состав преступления. Поскольку же мы говорим о конкретном составе преступления (кражи, например), то есть и конкретный состав преступления.
Однако разделение названных функций относительно, так как и при отнесении слова к реальному предмету, мы не можем отстраниться от того, что этот единичный предмет входит в класс определенной группы предметов. 
Предмет, который отражается в понятии и обозначается в слове может быть как реально существующим, так и мыслимым, воображаемым, истинным, ложным, реалистическим, фантастическим, но во всех случаях понятие отражает какой – то предмет. Из этого положения следует весьма важный вывод. Он заключается в том, что понятие всегда имеет положительное содержание, даже и в тех случаях, когда оно выражает пустоту, отсутствие реального объекта. В этой связи, нельзя смешивать значение слова (понятие), которое всегда положительно, и отражаемую им предметную действительность, которая может при этом отрицаться. Смешение понятийной и предметных характеристик слова приводит к ошибочному выводу о наличии реально не существующих явлений.
Например, слово “ ноль” имеет положительную понятийную характеристику, поскольку включает определенное смысловое содержание, возникшее в результате мыслительной операции абстрагирования, тогда как предметно оно выражает отсутствие чего–либо.
Со смешением понятийных и предметных характеристик мы сталкиваемся и в науке уголовного права. Так считается, что  юридические признаки различных разновидностей вины включают интеллектуальную и волевую характеристику. Это утверждение не вызывает возражений. Однако из этого нельзя делать вывод, что интеллектуальные и волевые моменты в вине всегда положительны. Возьмем признаки небрежности. Она характеризуется тем (ст. 24 УК РФ), что лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия. Указание на “непредвидение” есть интеллектуально – волевая характеристика, как определенная понятийная форма она положительна, поскольку несет известный смысл. Однако предметно она выражает реальное отсутствие у виновного интеллектуально – волевого отношения к последствиям, ибо слова “могло предвидеть” указывают на предвидение возможное, а не реальное. Между тем, многие юристы утверждают, что при небрежности у виновного существует психическое отношение к вызываемым им общественно опасным последствиям.
Слово наряду с звуковой имеет знаковую форму, хотя звуковая форма в более широком смысле может рассматриваться как разновидность знаковой. Язык представляет собой ничто иное, как систему знаков. А знак есть материальный объект, который служит в процессе общения и мышления людей представителем какого – то другого объекта. Слова и словосочетания суть знаки, поскольку, с одной стороны они являются материальными объектами (колебания воздуха, чернила, краски и т.п.), доступными органам чувств. С другой стороны, представляют внеязыковые объекты – смысловые и предметные значения. Из этого следует, что одни и те же смысловые и предметные значения могут иметь различное знаковое выражение. Отношение знака к тому, что он обозначает или представляет (предмету, смыслу) называют семантикой. Варианты семантических отношений могут быть многообразны. Например, одним знаком (словом) можно выразить несколько объектов (действий человека), а также их соотношение. Так слово “ ответственность” выражает достаточно сложную систему отношений между человеком, государством и обществом. С другой стороны, ряд знаков (слов) могут выражать один конкретный объект или единичный акт поведения человека. К примеру, тяжкое повреждение в виде удара ножом в живот, причиненное 10 октября 2000 года Ивановым Сидорову. Неучет сложности семантического отношения также может приводить к смешению знаково – понятийной и предметной характеристик.
Такая неточность обнаруживается, например, в суждениях Дж. Флетчера и А.В. Наумова. П/олемизируя со сторонниками концепции “необходимого условия” при определении причинной связи, они приводят следующий пример, демонстрирующих, по их мнению ее несостоятельность. Действующие лица – Пол, Джо и  Карл. Джо хочет убить Пола, и накануне того дня, когда Пол должен отправиться в путешествие по пустыне, Джо проникает в комнату Пола и заменяет воду в его фляге на определенный раствор без вкуса и запаха. Карл также хочет убить Пола и потому в тот же вечер, но после Джо, проникает в комнату Пола и просверливает незаметное отверстие в днище фляги. На следующее утро Пол отправляется в путь, не заметив дырки во фляге. Жидкость из фляги вытекла и Пол умирает в пустыне от жажды. Вопрос: кто, чьи действия вызвали смерть Пола. Карл может утверждать, что если бы он не просверлил отверстия во фляге, Пол умер бы от отравления. Джо может утверждать, что в виду последовавших действий Карла, действие, выразившееся в замене воды на отравленный раствор, к делу не относится.
Авторы приведенного примера хотят сказать, что действия каждого (и Джо, и Карла) являются необходимыми условиями, но причиной (каждое из них) признано быть не может. Но в самом ли деле действия каждого участника являются здесь необходимыми условиями? При внимательном рассмотрении для такого вывода не обнаруживается оснований. Хотя действия Джо и Карла имеют различное описание, они одинаковы по своей смысловому, понятийному значению. Хотя Джо и влил новый раствор, а Карл вылил его, с физической стороны и по смыслу их действия совершенно одинаковы. Они заключаются в уничтожении воды как таковой. И замена воды другим раствором, и вытекание ее из фляги по своей сути и смыслу одинаковы – во фляге перестает существовать вода, которая необходима для физиологической деятельности организма. Поэтому последующие действия Карла, после того как Джо уничтожил воду, ничего нового в этой ситуации не создают. В связи с этим они и не могут быть признаны необходимым условием гибели Пола. Это условие уже создано действиями Джо. Карл же ничего нового в процесс не привносит.
Для большей ясности интерпретируем этот пример на российский манер. Иван и Николай каждый по отдельности задумали расправиться с Петром, отправляющимся  зимой на охоту в степь на автомобиле УАЗ типа “микроавтобус”.  На этом автомобиле два топливных бака. Иван непосредственно перед отбытием Петра заменяет бензин в одном из баков на подкрашенную под цвет топлива воду. Вскоре после этого Николай с аналогичной целью сливает эту воду из бака, полагая, что сливает бензин. Петр оправляется в степь и замерзает там, израсходовав имевшееся горючее в другом топливном баке. Хотя казалось бы Иван и Николай совершают разные действия (один заменяет жидкость – другой сливает ее), но их направленность и смысл одинаков: оба занимаются устранением из бака бензина, пусть и разными способами. Но поскольку до Николая бензин из бака реально устранил уже Иван, то действия Николая в ситуации  ничего не меняют. Поэтому необходимым условием гибели Петра являются действия Ивана. Он и должен отвечать за причинение смерти. Действия Николая не являются необходимым условием и соответственно причиной. Но это, разумеется, не исключает его ответственности за покушение.
На уяснение смысла слова (понятия) и его предметного значения оказывают влияние синтаксис, выражающий отношение между знаками (склонение, спряжение и т.п.) и прагматический аспект, включающий все особенности языка в зависимости от того, кем и в каких условиях он применяется.
Известное выражение “ казнить нельзя помиловать” превратилось в образец демонстрации влияния синтаксической функции языка (в данном случае знака припинания – за пятой) на содержание понятия. 
Поскольку уголовный закон обращен прежде всего к гражданам, используемые в нем слова и понятия не всегда имеют буквальный или тем более научный смысл. Так слово “ интерес”, присутствующее в ряде статей УК РФ (ст. 285, например) вряд ли можно толковать в философском или психологическом смысле. Скорее всего здесь предполагается не интерес как таковой, поскольку он является психологической, субъективной категорией, а предметный элемент интереса – деньги, вещи, достоинство, право и т.п. Но в таком случае слово “ интерес” практически приобретает значение общественного отношения  как общепризнанного объекта преступного воздействия.
Основное назначение знака (слова) выражать определенный предмет или смысл. Предметным значением знака является то, представителем чего, является этот знак. Его наличие обязательно в силу самого понятия знака. “ Смысл есть выраженная в самой структуре знака (собственный смысл знака) или ассоциированная с ним по соглашению (смысл, приданный знаку в некотором сообществе) характеристика обозначаемых предметов, позволяющая отличить их от всех других предметов”. Смысл – это “ информация о предмете, которую он содержит и которая достаточна именно для мысленного выделения этих предметов. По существу имеется в виду совокупность свойств (признаков), которыми характеризуется предмет и по которым он выделяется из множества других предметов… смыслы  … представляют собой некоторые качественно определенные структурные  образования, формы отражения предметов и явлений действительности в мышлении…смыслы …- это понятия”. Смысл связывает знак и обозначаемый им объект. 
Предметное значение знака есть функция его смысла.
Придание смысла понятию осуществляется посредством специальной логической операции – определения. “Определение есть логический способ установления или уточнения связи языкового выражения с тем, что оно обозначает как знак языка. Этот способ состоит в придании выражению некоторого смысла, который выделяет то, что должно быть предметным значением данного выражения”. Определить – значит назвать основные характеристики предмета и установить его границы.
Определение связано с выделением признаков в процессе абстрагирования. “ Признаками в логике называют любые возможные характеристики предметов, все что можно высказать о предмете”.
Определение понятия предполагает не просто перечисление признаков предмета, но и воспроизведение их как чего – то единого, неделимого, в его сущности.
Под сущностью понимается совокупность основных признаков того или иного видов конкретных предметов действительности.
Понятие сущности относительно. Сущности бывают разных уровней и порядков. Сущность может представлять  цель или причина, а в случае характеристики абстрактных объектов – структура и функция. Так сущность  преступления невозможно выразить без указания на то, что оно влечет наказание (наказуемость), хотя наказание юридическое последствие преступления.
Совокупность признаков, по которым обобщаются предметы образуют содержание понятия. Содержание понятия  “ преступление” включает признаки деяния, общественной опасности, противоправности, виновности и наказуемости (ст. 14 УК РФ).
Класс обобщаемых в понятии предметов называется его объемом. Например, в Объем понятия преступления входят все акты преступного поведения. А в объем понятия кражи входят все случаи тайного, противоправного изъятия и завладения чужим имуществом, совершенные с корыстной целью.
В логике обращается внимание на то, что объем понятия в отличие от содержания понятия не является частью понятия как мысли. Он представляет собой класс реально или по крайней мере независимо от понятия существующих объектов. Указание на объем понятия при его характеристике есть указание на то, к чему относится данное понятие, на то, что обобщается в нем. Интересующие нас предметы мы мыслим в понятии как вид предметов некоторого рода, как нечто особенное в пределах чего – то общего, “ … в структуре понятия находит отражение диалектика отдельного, особенного, общего. Обобщаемые в понятии предметы мыслятся как особенное в общем, а отдельные предметы осмысляются … на основе понятий, т. е. как элементы особенного, зафиксированного в понятии”.
Между объемом и содержанием существует обратное отношение : чем шире содержание понятия, тем уже его объем, и наоборот.  Увеличение количества признаков, образующих содержание, приводит к сужению предмета понятия. Так законодательное закрепление в числе признаков хищения корыстной цели, уменьшает реальное количество образующих хищение деяний за счет выведения за их рамки случаев неправомерного завладения имуществом при отсутствии корыстной цели.
Как следует из сказанного, между словом, его значением, понятием, представлением и реальным предметом существует весьма тонкая взаимосвязь. В исследовании, а в особенности – правовом, где в основе рассмотрение текстов закона, надо четко прослеживать как общность этих явлений, так и различие. Конечным основанием этой цепочки является реальный предмет.
В отличие от него представление – это мысленный образ(облик, слепок, копия и т.п.) этого предмета. 
Представление, образ, переработанные мышлением (абстрагирование и т.п.) создают понятие (или смысл). 
Понятие становится основой значения слова и в совокупности с эмоционально – волевыми компонентами составляет полное значение слова.
Формирование понятия завершается, когда оно облекается в знаковую, словесную форму.