ЭТИКА СОВРЕМЕННОГО БИЗНЕСА – ЭТИКА ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Солодкая М.С., Оренбургский институт МГЮА, г. Оренбург

В развитых странах достаточно давно существуют определенные этические кодексы предпринимательских отношений. Поэтому и исследования в области этики бизнеса в этих странах, особенно в США, ведутся достаточно давно и массово. Так, в США по этике бизнеса читается более 500 курсов лекций не только на философских и теологических отделениях университетов, но и в различных школах бизнеса. Этому предмету посвящено более 50 монографий, несколько газет, включая “Газету по этике бизнеса” и “Бизнес и профессиональная этика”. Компьютерный каталог только библиотеки Калифорнийского университета насчитывает свыше 400 названий книг и статей, посвященных этой теме. Практически все крупнейшие компании организуют постоянное обучение своего персонала этике бизнеса. В 1987 г. в Лондоне был открыт Институт этики бизнеса. 
В нашей стране, еще переживающей период переходной экономики, этические кодексы предпринимательских отношений пока не сформировались. Поэтому до середины 90-х гг. ХХ века практически отсутствовали и отечественные научные публикации, которые были бы специально посвящены проблеме этики бизнеса.
В данной статье проблема этики бизнеса будет интерпретироваться с философских позиций. Отчасти такая интерпретация предполагает решение вопроса о том, является ли “этика бизнеса” классической этикой или предпринимательское поведение претендует на “новую мораль”. 
Те, кто так или иначе разрабатывают тему “этики бизнеса”, важнейшее, если не главное, место в ее проблемном поле отводят проблеме ответственности бизнеса, причем не просто отводят, но защищают тезис “бизнес должен быть и на самом деле является социально ответственным”.
Отстаивая позицию, что этика современного бизнеса есть этика ответственности, необходимо выяснить существование и существенные характеристики этической ответственности.  
Отметим, что философский анализ проблемы ответственности идет не только на фоне спора философов "за" и "против" этого понятия как такового, но и "важного значения (или отрицания такового) ответственности как фундаментального понятия морали" . Ряд философов предпочитает говорить только об анализе вменения в вину за действия агента (imputation of actions to agent) и о следовании закону (предписаниям) в действиях агентов по отношению к штрафам и наказаниям, т.е. по сути признает только юридическую и профессиональную ответственность.
Вслед за такими философами, как Л. Леви-Брюль, У. Джеймс, М. Бубер, Д. Лэдд, Р. Маккион, К. Митчем, Х. Ленк, Х. Йонас и др., мы будем отстаивать позицию, что понятие ответственности, помимо правового и профессионального аспекта, имеет собственный морально-этический аспект.
Поскольку мораль обладает нормативным содержанием, то мы можем ввести понятие моральной ответственности как регулятора поведения субъекта с точки зрения моральных норм. Поэтому само содержание этого понятия и его социально-философское значение будут существенно зависеть от того, что представляют собой моральные нормы с точки зрения той или иной этической теории.
По поводу возникновения и сущности морали как формы общественного сознания и регулятора человеческого поведения в современной этике имеется несколько точек зрения, обсуждение которых не входит в наши планы. Укажем лишь, что все существующие точки зрения можно разделить на два крупных класса: религиозные и светские.
Религиозные этические теории постулировали "божественную данность" и неизменность моральных норм. Первоначально представители Западной религиозной этики понятие "ответственность" относили к религиозному опыту иудейско-христианско-исламской традиции, где под ним подразумевали возможность людей внимать или отклонять слово Божье. В этой трактовке, достаточно часто упоминаемой в литургической практике, понятие "ответственность" "явно не играло никакой заметной роли" . В дальнейшем расширение сферы действия бизнеса необходимо привело к тому, что религиозные философы и теологические моралисты вынуждены были обратиться к теоретическим обоснованиям понятия "ответственность" в новых социально-исторических условиях. Наиболее значимыми здесь являются работы М.Бубера, К.Барта, Р.Нибура. В статье автора раскрывается сущность морально-этической ответственности субъектов, исходя из концепций указанных выше философов.
Обратимся теперь к исследованию морально-этической ответственности бизнеса с точки зрения философской этики. Все философские "дискуссии по теории морали определяются размежеванием трех точек зрения: аргументация развертывается с аристотелевских, кантовских либо с утилитаристских позиций. Все прочие теории можно охарактеризовать как попытки синтеза названных трех подходов". 
Различия в подходах к введению и обоснованию морально-этических норм будут определяться тем, с какой позиции - целесообразности, блага или справедливости - будет происходить оценка поступков и действий. В статье автора раскрывается понятие моральной нормы с позиций целесообразности (утилитаристская этика), блага (аристотелевская этика) и справедливости (деонтологическая этика).
Выявим содержание и границы морально-этической ответственности бизнесменов с позиций утилитаристской этики. Идеал утилитаризма "Больше пользы для большего числа людей" исповедует большинство бизнесменов США, Западной Европы и ряда других стран согласно оценкам ряда ведущих зарубежных специалистов в области этики бизнеса.
Поскольку понятие пользы (добра) в утилитаристкой этике связывается только с результатом,  и моральные нормы имеют характер относительного долженствования, то бизнесмены могут нести морально-этическую ответственность только за результат определенных действий, исходя, например, из специально разработанного для этого анализа "прибыли и затрат". Они не несут какой-либо морально-этической ответственности за предотвращение чьего-либо ущерба или за продвижение тех, а не иных, товаров и услуг. Они ответственны только за рациональный выбор средств для достижения определенных целей. Вопрос о целях остается здесь за пределами этической ответственности. 
Одними из первых исследователей проблемы ответственности среди представителей утилитаризма следует признать Дж.С.Милля и А.Гамильтона. И тот, и другой практически не различали термины "ответственность" (responsibility) и "следование закону" (accountability). Анализ различий в их взглядах на ответственность можно найти в статье автора.
Дальнейшее развитие понятия ответственности в рамках утилитаристской этики было предпринято представителями прагматизма. Главным понятием, вокруг которого выстраивались и формировались все другие философские категории, для прагматизма стало человеческое действие. Задачи обеспечения продуктивности действия, которые в первую очередь занимали философов-прагматистов, естественно способствовали тому, что они не могли не обратиться к проблеме ответственности.
Американский философ-прагматист Уильям Джеймс в книге "Прагматизм" пытается расширить рамки определения ответственности через наказание, объясняя приверженность этой позиции тем, что люди еще не освободились от старого, юридически и теологически порожденного, исключительного интереса к преступлению, греху и наказанию.
Джеймс утверждает, что истинные основания для признания свободы воли и ответственности имеют в действительности прагматический характер и "не имеют ничего общего с жалким правом наказывать, игравшим такую роль в прежних дебатах по этому вопросу". Поэтому в социальном вопросе об ответственности, как считает Джеймс, можно спокойно положиться на инстинкты людей и их соображение пользы. Причем оценка поступков людей не может никоим образом зависеть ни от каких бы то ни было теорий насчет происхождения поступков, ни от того, вытекают ли они из его прошлого или являются чем-то совершенно новым.
Волюнтаризм, субъективное понимание пользы, по Джеймсу, блокируется здравым смыслом. Это и есть земной, человеческий ограничитель злой воли - взамен трансцендентного Абсолюта. Здравый смысл не даст реализоваться вредному желанию. Следует, правда, заметить, что современная практика бизнеса весьма убедительно демонстрирует чрезвычайную эластичность “здравого смысла”, поскольку это понятие чрезвычайно относительное и интуитивное. С точки зрения прагматизма в этом его достоинство. С точки зрения критериев выбора - это минус, поскольку в каждом конкретном случае бывает очень сложно решить, какой смысл наиболее "здравый".
Таким образом, с точки зрения философского прагматизма бизнесмен действует морально ответственно, если он действуют практически целесообразно. При этом прагматизм требует согласовывать как можно больше потребностей, а это значит, что при принятии решения компромисс должен строиться таким образом, чтобы минимизировать количество жалоб.
Но для Джеймса все потребности законны и одинаково уважаемы. Как же в таком случае достичь компромисса, который требует (с чем соглашается и сам Джеймс), чтобы какая-то из потребностей все-таки была приоритетной? Джеймс не дает здесь практических советов. Более того, он утверждает, что этика "не может быть выведена из абстрактных принципов; она просто должна оставаться в выжидательном положении и всегда быть готовой к постоянному пересмотру своих заключений". "Правила - для людей, а не люди - для правил," - именно этим принципом, сформулированным английским философом Т.Грином в книге "Prolegomena to Ethics" ("Пролегомены к этике", 1883), требует руководствоваться Джеймс в ситуациях морального выбора.
Бизнесмен всегда сильно рискует, отступая от установленных правил при попытке достичь более широких целей, чем те, которые допускаются этими правилами. Джеймс признает право бизнесмена на подобный опыт, если он при этом готов отвечать своей жизнью и репутацией. "Судить же об этих ответах можно не a priori, но уже после того, как они произведены, и судить сообразно тому, уступает ли число порожденных ими новых жалоб числу устраненных прежних, или наоборот" .
Джеймс отрицает продуктивность традиционного метафизического пути рассмотрения ответственности в рамках "вменения в вину" и "следования закону" и призывает рассматривать этот вопрос прагматически. Он связывает ответственность с нарушением нормы. Само по себе нарушение нормы не может рассматриваться как "зло". Более того, согласно введенному Джеймсом принципу мелиористической (улучшающейся) Вселенной, улучшение (добро) всегда связано с нарушением нормы, поэтому именно понятие ответственности, освобожденное от традиционных пут "наказания" за преступление нормы, дает бизнесмену возможность прожить высшую этическую жизнь. Каждая реальная этическая проблема является единичной, для нее не может существовать в прошлом адекватных правил, в рамках которых она может быть разрешена, поэтому для ее разрешения должны быть созданы новые нормы, которые всегда есть нарушение существовавших норм. Именно ответственность освобождает бизнесменов от парализующего страха "наказания", предоставляя им моральные основания для права на риск в ситуациях, когда общее количество "блага" может быть увеличено путем отступления от существующих норм.
Таким образом, понятие ответственности снимает у Джеймса напряжение между "следованием закону" и "свободой воли", которые, как и все с точки зрения прагматизма, не могут быть абсолютными. Соотношение между ними не может быть задано априорно, оно всегда определяется сообразно каждому конкретному случаю, исходя из прагматических оснований. Связь между "необходимостью" и "свободой воли" характеризуется мерой ответственности бизнесмена.
Выявим, насколько совпадают между собой позиции философского прагматизма, отстаиваемые У.Джеймсом, и позиции так называемых деловых прагматистов, к которым относит себя большинство представителей бизнеса, в вопросе о морально-этической ответственности. 
Бизнесмены и менеджеры и в теории, и на практике действуют в полном соответствии с философской прагматической концепцией истины. Позиции же философского и делового прагматизма по поводу этической ответственности являются отнюдь не столь совпадающими. Даже в среде самих бизнесменов и менеджеров отсутствует согласие по вопросу о том, каково место и роль этической ответственности в бизнесе. В статье автор раскрывает существующие позиции деловых прагматистов по вопросу о морально-этической ответственности субъектов управления, которые можно охарактеризовать так: 
-	"В бизнесе нет места этике" (нет никакой необходимости отступать от закона, чтобы предотвратить нанесение ущерба кому-либо; морально-этическая ответственность менеджеров отождествляется с юридической); 
-	"Максимальная прибыль - единственная обязанность бизнеса" (есть обязанность и соответствующая ответственность преступить закон, чтобы преследовать чью-либо пользу; морально-этическая ответственность отождествляется с профессиональной, которая доминирует над правовой); 
-	“В бизнесе есть место этике” (этика как один из инструментов бизнеса, обеспечивающий успех; морально-этическая ответственность не связана напрямую ни с юридической, ни с профессиональной ответственностью).
На первый взгляд, позиция сторонников третьего направления хорошо согласуется с позицией философского прагматизма, который не абсолютизирует никаких отдельных результатов, хотя сущность его как метода состоит именно в том, чтобы обеспечивать эти результаты. На самом деле их позиции далеки и в этом случае. Философский прагматизм этическую ответственность связывает преимущественно с достижениями более высоких идеалов, которые не могут диктоваться только условиями выживания корпорации. Философский прагматизм исходит из того, что этическая ответственность существует всегда, когда индивид пользуется своим правом на риск ради достижения лучших идеалов, ставя при этом на карту свою жизнь и репутацию. Бизнес, как и любой другой вид деятельности, не может оставаться свободным от этической ответственности.
Вопросам применения принципа моральной ответственности, понимаемой с позиций утилитаризма, на страницах специальных изданий по проблемам бизнеса и менеджмента уделяется даже большее внимание, чем вопросам обоснования. При этом главная проблема состоит в адекватном определении "пользы" от конкретных действий. На основании выявленных недостатков основного метода для определения “пользы” - метода "выгод и издержек" - можно сделать вывод, что деловой прагматизм и в вопросах применения принципа моральной ответственности не создал адекватных средств, позволяющих, согласно утверждению философского прагматизма, “устремлять свой взгляд в отдаленнейшие перспективы будущего и обеспечивать уменьшение числа страдающих в результате тех или иных действий”. Надежды Джеймса на то, что "стоны раненых" будут услышаны теми, кто совершает неправильные действия, и послужат достаточным основанием для коррекции их действий, не подтверждаются практикой жизни. Только участие "обделенных" в организованной социальной и политической борьбе может привести к тому, что они получат когда-нибудь больше от пирога общей "пользы".
По сути, все представленные выше позиции в вопросе о моральной ответственности бизнесменов и менеджеров напрямую затрагивают вопрос о связи между этическим поведением и приемлемыми доходами. По этому поводу можно привести весь спектр высказываний: от того, что этическое поведение снижает доходы, до утверждения, что оно повышает доходы, через признание независимости дохода от соблюдения (не соблюдения) этических норм поведения.
Прямая связь между уровнем доходов и морально-этической ответственностью, возможно, действительно отсутствует, или замерить ее пока достаточно сложно в силу того, что прибыль зависит от большого числа факторов. Но что практически не вызывает возражений, так это то, что именно долгосрочные достижения (в отличие от краткосрочной прибыли) зависят во многом от устойчивости репутации бизнесмена и фирмы, которая, в свою очередь, характеризуется определенной системой ценностей и соблюдением этических принципов в ведении дел.
Неэтичное поведение увеличивает риск предприятий, поскольку результат оказывается непредсказуемым. В результате неэтичных действий корпораций Америка ежегодно теряет от 40 до 300 млрд. долларов. Последствия неэтичного поведения корпораций наглядно отражаются в экономических санкциях, осуществленных правительством США. Такие компании, как "Крайслер", "Дженерал динамик", "Бостонский банк", "Дженерал электрик" были подвергнуты крупным штрафам за неэтичное поведение. Ужесточение законодательства и предъявление судебных исков - в этом многие видят наилучший барьер против неэтичных действий в бизнесе.
Конечно, действующие юридические системы и традиционные этические ценности в разных странах по разному проводят грань между правовой и моральной оценкой тех или иных действий. Так, например, ситуация, когда отдельные лица, благодаря конфиденциальной информации внутреннего пользования о предстоящем повышении курса акций скупают их заранее по более дешевой цене, получает разную оценку в разных странах. В США и Великобритании подобные действия преследуются по закону. В Швейцарии же, например, эти действия подлежат лишь моральному осуждению. Это говорит о том, что расширение и ужесточение законодательства в области нарушения тех или иных норм отнюдь не всеми исповедуется как некий универсальный и конструктивный метод предупреждения нарушений морально-этических норм. Поэтому, даже исходя из прагматических оснований, моральная ответственность не может быть заменена юридической и профессиональной ответственностью.
В корпорациях люди действуют в рамках сложной организационной структуры, и то, что кажется морально неприемлемым на личностном уровне, может оказаться допустимым на внеличностном уровне. Рост и усложнение социальной структуры приводят к тому, что она становится вне морального контроля. Увеличивается разрыв между личностным и даже групповым уровнем, где процессы происходят под контролем конкретных людей, и организационным уровнем, где происходит столкновение различных сил, многие из которых остаются анонимными и не поддаются какому-либо контролю. Оказывая всякого рода давление, крупные фирмы регулируют цены на рынке в соответствии с собственными интересами. 
Таким образом, сильные организованные группы в обществе функционируют за счет менее организованных групп. "В условиях современного рынка создается климат борьбы за равенство, в основе которого лежит не справедливость, а относительная мощь организованных групп". Для достижения своих целей администрация крупных фирм может устанавливать персональный контроль за своими работниками в целях того, чтобы работники правильно выполняли свои обязанности. В данном случае моральная проблема состоит в том, в какой степени давление экономической структуры сочетается с потребностями отдельных людей. 
Эта проблема не имеет адекватного решения с позиций утилитаризма, поскольку его крупнейшие представители не рассматривали взаимодействие субъектов в рамках сложных организационных структур. Они еще предполагали, что такие структуры могут быть понимаемы в рамках совокупности индивидуальных, личностных, персональных взаимодействий. Поэтому их понимание ответственности могло быть применимо только к индивидуальному действию и не распространялось на иных субъектов. Наличие, например, мощных транснациональных корпораций, которых многие считают единственными субъектами экономической деятельности, показывает ограниченность традиционного утилитаристского понимания ответственности. Это дает основания сегодняшним представителям делового прагматизма освободить менеджеров от персональной моральной ответственности, поскольку они не являются субъектами деятельности. Корпорация и индивид не соизмеримы между собой. Поэтому "польза" корпорации всегда значительно "превышает "пользу" отдельных индивидов. Поэтому и моральную ответственность должны нести не отдельные менеджеры, а корпорация в целом.
В упоминавшейся статье автора раскрывается содержание морально-этической ответственности бизнесменов и менеджеров с позиций аристотелевской и кантовской этики. 
Следуя аристотелевской этической традиции, мы вынуждены признать, что бизнес - лишь модель общественных отношений, поэтому он не может быть изначально аморальным, хотя его главной пружиной и выступает личный интерес. И хотя Шарль Бодлер считал коммерцию сатанинским делом, самой подлой и низменной формой эгоизма, однако социальная значимость финансовой деятельности в настоящее время предполагает отойти от такой этически негативной оценки этой деятельности.
С точки зрения многих исследователей, социальный прогресс связан с развитием демократических форм управления обществом, которые активизируют личный интерес, делая его катализатором общественного развития. Демократическая форма управления превращает личный интерес в сильнейший рычаг социальной динамики, в то, что в социологии принято называть социальными инициативами. Поэтому бизнес, который по общему признанию необычайно активизирует личный интерес, выполняет свою социальную роль в государстве. Он является инструментом развязывания социальных инициатив, т.е. инструментом демократии.
Функционируя в обществе, бизнес очерчивает некое ценностное поле, которое, по определению, должно подлежать этической оценке: является ли в целом бизнес "благом" или не является. С этой позиции бизнесмены и менеджеры несут моральную ответственность именно за поддержание и развитие социальных инициатив, способствующих укреплению специфических ценностей в виде ценностей демократии, которые, и это надо подчеркнуть особо, политизированы.
Вне зависимости от того, хотят они того или нет, бизнесмены должны нести моральную ответственность не только с позиции "пользы", "целерациональности", т.е. с позиций утилитарной этики, но и с позиции "блага", что характерно для аристотелевской этической традиции, которая предполагает, что реализуя свой собственный экзистенциальный проект, индивид соотносит его и подчиняет некоторому более широкому социальному проекту. В настоящее время бизнесмены несут моральную ответственность за поддержание социальной динамики, свойственной демократической форме управления.
До этого момента мы вели разговор о морально-этической ответственности субъектов управления, исходя из положений классических этических теорий. Несмотря на их различия, по многим характерным признакам они едины. Во-первых, все, относящееся к "нечеловеческому" миру, то, что имеет основу "технэ" (за исключением медицины), - этически нейтрально в отношении субъекта и объекта действий. Т.е. действия с "нечеловеческими" вещами не составляли сферу собственно этики. Во- вторых, этической оценке подлежали только непосредственные взаимодействия человека с человеком, включая и с самим собой. Таким образом, все традиционные этики были антропоцентричны. В-тертьих, сущность человека и его основные характеристики рассматривались неизменными: человек не мог быть объектом "технэ". В-четвертых, понятия "добра" и "зла" в суждениях о действиях устанавливались до самого действия и не подвергались изменению. В-пятых, традиционная этика имела дело со случаями, которые возникали между людьми, и были повторяющимися, типичными ситуациями частной и общественной жизни.
Все высказывания и максимы традиционной этики были построены как единовременные и действительные в период собственной человеческой жизни. Эти максимы не были научным или экспертным знанием. 
Современная ситуация коренным образом отличается от тех, которые регулировались нормами старой этики. Современная техника изменила саму природу человеческих действий, изменила их масштаб, цели и результаты. Технология бросила вызов человечеству. Ни одной этической доктрине до настоящего времени не приходилось исходить из глобального масштаба человеческого существования, принимать во внимание перспективу далекого будущего или проблему выживания человеческого рода.
Роль власти и знания в морали были весьма ограниченными, что, по мнению немецкого философа Ханса Йонаса, и обусловливает тот факт, что понятие ответственности не играет сколько-нибудь заметной роли в системе нравственных норм и философско-этических теориях прошлого. В настоящее время знание как сила и власть оказывает существенное влияние на социальное, политическое и техническое действие. Поэтому должна измениться и роль знания в морали. Знание должно соответствовать причинному измерению нашего действия.
Таким образом, на смену традиционным этическим системам должна придти новая этика - этика ответственности. В этой этике "присутствие человека в мире должно стать первой аксиомой, из которой могут выводиться все остальные идеи об обязательности человеческого поведения". 
Какие же основания видит Йонас для построения этики ответственности? Во-первых, это уже упоминавшееся увеличение предсказательных возможностей науки, хотя, по большому счету, они еще слабы, особенно если предсказания затрагивают длительный период времени. Естественно, мы должны учитывать неопределенность прогнозов, но знание вероятности того, что может произойти, представляется эвристически удовлетворительным для формулировки этических принципов. Во-вторых, неприкосновенность субъекта эволюции, что является онтологическим основанием, и поэтому производит категорический, а не гипотетический, императив.
Подводя итог, мы можем сделать вывод, что существуют достаточные философские основания для введения морально-этической ответственности бизнесменов. Морально-этическая ответственность будет определяться по разному и иметь различное значение в зависимости от того, с позиций какой этической теории мы будем рассматривать морально-этические нормы. Поскольку все традиционные этические теории не были по существу "ориентированными в будущее", то ни одна из них в чистом виде не может служить фундаментом для построения новой этики - этики ответственности, которая и должна стать этикой современного бизнеса.